Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой,
Где машет мантией мишурной
Она пред хладною толпой,
Где Талия тихонько дремлет
И плескам дружеским не внемлет,
Где Терпсихоре лишь одной
Дивится зритель молодой
(
Что было также в прежни леты,
Во время ваше и мое),
Не обратились
на нее
Ни дам ревнивые лорнеты,
Ни трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?» — «Около двух лет». —
«
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!»
«Ты ей знаком?» — «Я им сосед». —
«О, так пойдем же». Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего.
Княгиня смотрит
на него…
И
что ей душу
ни смутило,
Как сильно
ни была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничто не изменило:
В ней сохранился тот же тон,
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать,
что напрасно
Была нам молодость дана,
Что изменяли ей всечасно,
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья,
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой,
Как листья осенью гнилой.
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Глядеть
на жизнь как
на обряд
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Посреди котильона он сел
на пол и стал хватать за полы танцующих,
что было уже
ни на что не похоже, по выражению дам.
Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все,
что ни было у него
на деревне, и в два часа с небольшим показал решительно все, так
что ничего уж больше не осталось показывать.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы
ни был человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он человек. Как же не защищать человека, когда знаешь,
что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости
на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
Надворные советники, может
быть, и познакомятся с ним, но те, которые подобрались уже к чинам генеральским, те, бог весть, может
быть, даже бросят один из тех презрительных взглядов, которые бросаются гордо человеком
на все,
что ни пресмыкается у ног его, или,
что еще хуже, может
быть, пройдут убийственным для автора невниманием.
Долго бы стоял он бесчувственно
на одном месте, вперивши бессмысленно очи в даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и все,
что ни есть в мире.
Белей и чище снегов
были на нем воротнички и манишка, и, несмотря
на то
что был он с дороги,
ни пушинки не село к нему
на фрак, — хоть
на именинный обед!
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он
был похож
на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет
на ум и который не в силах войти
ни во
что.
Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все,
что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.
Все,
что ни было, обратилось к нему навстречу, кто с картами в руках, кто
на самом интересном пункте разговора произнесши: «а нижний земский суд отвечает
на это…», но
что такое отвечает земский суд, уж это он бросил в сторону и спешил с приветствием к нашему герою.
Словом, все,
на что ни глядел он,
было упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке.
Поставив
на него шкатулку, он несколько отдохнул, ибо чувствовал,
что был весь в поту, как в реке: все,
что ни было на нем, начиная от рубашки до чулок, все
было мокро.
— Когда ты не хочешь
на деньги, так вот
что, слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько
ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
Чичиков еще раз окинул комнату, и все,
что в ней
ни было, — все
было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома; в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро
на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.
В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть
на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все
что ни есть на все,
что хотите.
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, —
будьте всегда покойны и не смущайтесь ничем, даже если бы и хуже
что произошло. Никогда и
ни в
чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите
на меня: я всегда покоен. Какие бы
ни были возводимы
на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
И как
ни рассматривал,
на какую сторону
ни оборачивал дело, видел,
что во всяком случае покупка
была выгодна.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее
на выражение показалось
на лице его. Казалось, в этом теле совсем не
было души, или она у него
была, но вовсе не там, где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою,
что все,
что ни ворочалось
на дне ее, не производило решительно никакого потрясения
на поверхности.
Что глядишь ты так, и зачем все,
что ни есть в тебе, обратило
на меня полные ожидания очи?..
Что ни разворачивал Чичиков книгу,
на всякой странице — проявленье, развитье, абстракт, замкнутость и сомкнутость, и черт знает,
чего там не
было.
В последней строке не
было размера, но это, впрочем, ничего: письмо
было написано в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не
было:
ни имени,
ни фамилии,
ни даже месяца и числа. В postscriptum [В приписке (лат.).]
было только прибавлено,
что его собственное сердце должно отгадать писавшую и
что на бале у губернатора, имеющем
быть завтра,
будет присутствовать сам оригинал.
Въезд в какой бы
ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины, вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем,
что на диво произвела рука и мысль человека.
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же общество может
быть между мужичьем? Здесь все-таки
на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий,
на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там,
что ни попадется, все это или мужик, или баба. За
что ж себя осудить
на невежество
на всю жизнь свою?
Попробовали
было заикнуться о Наполеоне, но и сами
были не рады,
что попробовали, потому
что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто
ни на что не имела подобия, так
что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не
будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул, сказавши: «Черт знает
что такое!» И все согласились в том,
что как с быком
ни биться, а все молока от него не добиться.
— Павел Иванович, все равно: и с имуществом, и со всем,
что ни есть на свете, вы должны проститься. Вы подпали под неумолимый закон, а не под власть какого человека.
На всех их
были золотые прорезные кресты, золотыми прорезными цепями прикрепленные к куполам, так
что издали сверкало, как бы
на воздухе,
ни к
чему не прикрепленное, висевшее золото.
— Послушайте, матушка… эх, какие вы!
что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке
есть цена: ее хоть, по крайней мере, купят
на бумажную фабрику, а ведь это
ни на что не нужно. Ну, скажите сами,
на что оно нужно?
Когда проносился мимо его богач
на пролетных красивых дрожках,
на рысаках в богатой упряжи, он как вкопанный останавливался
на месте и потом, очнувшись, как после долгого сна, говорил: «А ведь
был конторщик, волосы носил в кружок!» И все,
что ни отзывалось богатством и довольством, производило
на него впечатление, непостижимое им самим.
— Только, пожалуйста, не гневайся
на нас, — сказал генерал. — Мы тут
ни в
чем не виноваты. Поцелуй меня и уходи к себе, потому
что я сейчас
буду одеваться к обеду. Ведь ты, — сказал генерал, вдруг обратясь к Чичикову, — обедаешь у меня?
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица
были и того менее замечательны; однако же он прочел их всех, добрался даже до цены партера и узнал,
что афиша
была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил
на другую сторону: узнать, нет ли там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все,
что ни попадалось.
Последний хотел
было подняться и выехать
на дальности расстояний тех мест, в которых он бывал; но Григорий назвал ему такое место, какого
ни на какой карте нельзя
было отыскать, и насчитал тридцать тысяч с лишком верст, так
что Петрушка осовел, разинул рот и
был поднят
на смех тут же всею дворней.
— Прощайте, миленькие малютки! — сказал Чичиков, увидевши Алкида и Фемистоклюса, которые занимались каким-то деревянным гусаром, у которого уже не
было ни руки,
ни носа. — Прощайте, мои крошки. Вы извините меня,
что я не привез вам гостинца, потому
что, признаюсь, не знал даже, живете ли вы
на свете, но теперь, как приеду, непременно привезу. Тебе привезу саблю; хочешь саблю?
Селифан, не видя
ни зги, направил лошадей так прямо
на деревню,
что остановился только тогда, когда бричка ударилася оглоблями в забор и когда решительно уже некуда
было ехать.
Не сгорая
ни честолюбьем,
ни желаньем прибытков,
ни подражаньем другим, он занимался только потому,
что был убежден,
что ему нужно
быть здесь, а не
на другом месте,
что для этого дана ему жизнь.
— Чичиков взглянул и увидел точно,
что на нем не
было ни цепочки,
ни часов.
Был с почтением у губернатора, который, как оказалось, подобно Чичикову,
был ни толст,
ни тонок собой, имел
на шее Анну, и поговаривали даже,
что был представлен к звезде; впрочем,
был большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица, какое художник взял бы в образец для Мадонны и какое только редким случаем попадается
на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё
что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил
на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу,
что я все-таки делаю. Говорю вам,
что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие, какие
на меня
ни наложат, труды и подвиги я
буду исполнять там. Я уверен,
что не мое дело рассуждать,
что взыщется <с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю,
что Богу повинуюсь.
Есть случаи, где женщина, как
ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего
что ни есть на свете.
Везде, где бы
ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится
на пути человеку явленье, не похожее
на все то,
что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее
на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь.
Он увидел
на месте,
что приказчик
был баба и дурак со всеми качествами дрянного приказчика, то
есть вел аккуратно счет кур и яиц, пряжи и полотна, приносимых бабами, но не знал
ни бельмеса в уборке хлеба и посевах, а в прибавленье ко всему подозревал мужиков в покушенье
на жизнь свою.
«
Что ни говори, — сказал он сам себе, — а не подоспей капитан-исправник, мне бы, может
быть, не далось бы более и
на свет божий взглянуть!
Кто
был то,
что называют тюрюк, то
есть человек, которого нужно
было подымать пинком
на что-нибудь; кто
был просто байбак, лежавший, как говорится, весь век
на боку, которого даже напрасно
было подымать: не встанет
ни в каком случае.
О
чем бы разговор
ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал,
что ему небезызвестны и судейские проделки;
было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами
на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам
был и чиновником и надсмотрщиком.
—
Ни за
что на свете, доктор! — отвечал я, удерживая его за руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам дело? Может
быть, я хочу
быть убит…
Любившая раз тебя не может смотреть без некоторого презрения
на прочих мужчин, не потому, чтоб ты
был лучше их, о нет! но в твоей природе
есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе,
что бы ты
ни говорил,
есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть
быть любимым;
ни в ком зло не бывает так привлекательно; ничей взор не обещает столько блаженства; никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может
быть так истинно несчастлив, как ты, потому
что никто столько не старается уверить себя в противном.